воскресенье, 2 апреля 2017 г.

я иду тебя искать

Раз…

- Не понимаю я ничего в этой чертовой гинекологии! Когда уже закончится этот цикл? 

Я кинула ручку, та с глухо ударилась о линолеум и закатилась за стеллаж. Пустой листок, вырванный из лекционной тетради укоризненно лежал на столе. Я не знала, что писать. 
Приближался Новый год, город уже давно погрузился в вечную зиму. На улицах роились машины в пробках, в торговых центрах все блестело от мишуры и огоньков, на площади уже установили конус, который отдаленно напоминал елку и выстроили ледовый городок. Я все время мерзла и думала как бы мне выйти на сессию вовремя. Каждый подъем на пары давался мне с трудом, непроглядная темень и мороз по 30 градусов весьма способствовали этому. В метро я нехотя открывала учебник, буквы сливались в непонятные слова, предложения приходилось перечитывать по нескольку раз, чтобы понять смысл происходящего. То и дело отвлекаясь на разглядывание сонных пассажиров, я так и не дочитав заданную тему, выходила на площадь и без особо энтузиазма плелась на автобусную остановку. Половину вчерашнего вечера я убила на презентацию, каждый слайд давался со скрипом, как будто мне приходится толкать старую телегу в гору, а не перепечатывать содержимое учебника. Наверное дело бы шло чуть быстрее, если мне в чай подмешать хоть каплю энтузиазма. Несмотря на то, что три часа времени было вычеркнуто из моей жизни окончательно и бесповоротно, вышло все равно коряво. Пойдет, третий сорт не брак.
Мне не нравилась гинекология от слова совсем, мне было непонятно абсолютно все, какой цикл? О чем вы? Миома? Что за слово вообще такое? Аднексит? Попрошу вас не ругаться в моем присутствии. То ли дело акушерство, там прикольно, пришел один человек, а ушло два, иногда и вовсе три. Клево же
Препод бубнила что-то про поликистоз, я с безразличным лицом смотрела в окно, начинало светать. Сегодня будет солнечно и опять холодно. В конце занятия мы писали тест, а если бы точнее списывали. Мне точно не быть великим гинекологом. Кем угодно, только не гинекологом.


Два…

- Я туда больше никогда не вернусь – сказала я и опять зашлась в рыданиях.
                                                         
Мама тяжело вздохнула и пробормотала что-то вроде «сволочи просто сволочи», а потом добавила:

- Может да, надо поменять базу пока поздно не стало.

Тот день не задался от слова вообще. Я была интерном ровно восемь дней и еще пару часов сверху. Если присмотреться, то можно было увидеть как над головой мигает табличка с надписью «энтузиазм». Я боялась всего и всех, особенно заведующего, у него были недобрые пронзительные голубые глаза. Я боялась Анну Владимировну, которая смотрела и говорила так, что появлялось стойкое ощущение, что тебе под кофту заползла ядовитая змея. Я боялась фыркающих и цокающих сестер, я боялась ошибиться и опозориться. Что и случилось.

- Вы где вообще учились? – начал заведующий на линейке

Я, доселе сидевшая красивой статуэткой в свежевыгляженном халате, почувствовала неладное и вжалась в стул. Следом за сим вопросом мне предстояло узнать, что я дура, которая не дописала историю, дело на самом деле плевое, но заведующий был разгневан и непреклонен. В то сентябрьское утро я стала не только дурой, но и бараном и уродкой, и чтобы вообще катилась отсюда к ебени материи. Анна Владимировна ухмыльнулась и сказала:

- Или вы работаете нормально, или уходите.
- Да уж, ничего не делает нормально, бездарность! – подключилась Татьяна Михайловна

Я смотрела на пестрастый линолеум, и больно прикусив щеку думала лишь об одном «только бы не разреветься! Вот позор будет! Не плачь, терпи!» Линейка закончилась и я осталась одна в ординаторской, незаметно выскользнув и добравшись до учебной комнаты, скатилась по стене и зарыдала судорожно всхлипывая и вытирая ладошками слезы вперемешку с тушью. Коктейль из обиды, ущемленного самолюбия и недовольства собой больно прожигал где-то в груди, не хватало воздуха. Как так, мне только начало все нравиться! Весь оставшийся день я перемещалась тихо, не задавала вопросов и глаза ни на кого не поднимала, и все равно успела огрести по полной еще пару раз. Меня взяли в операционную и там напомнили, что руки у меня растут отнюдь не из плеч. Я же все полтора часа думала, что я люблю медицинские маски, в них можно спрятать свои слезы. И сопли если на то пошло, просто чудесная впитывающая способность.
И вот после, когда обида опять подкатила к горлу, меня кто-то взял под локоть и со словами: «Ну-ка пойдем скорее», повел в приемный покой. Это была медсестра из приемника, с фигурой как будто только сошла с картины Рубенса и в красном медицинском костюме, называвшая себя в шутку: «ну я в нем как пожарная машина».
Мне сунули в руки чашку с дымящимся чаем и дольку шоколадки

- Ну и досталось же вам сегодня! Ничего, почти все тут через это проходят. И не по разу. Вы сюда приходите плакать, я вас чаем напою. Замучили девку совсем, вы и не обедали наверно, вот бледная какая.

Я с благодарностью посмотрела на нее и отхлебнув горячий чай постаралась снова не начать всхлипывать.

На следующий день я все-таки вернулась, и на послеследующий.  До момента, когда я стану в этом отделении «наш любимый малыш, как мы без тебя жили» было еще очень долго.



Три….
Я стояла под душем и разглядывала пальцы. Почему-то в этот момент они мне казались какими-то совсем забавными. С одной стороны они были сморщенными как переваренные сосиски, с другой же белели какие-то совсем детские розовые ноготки. Горячие капли стекали по спине, сон почти прошел, надо было выбираться из теплого кокона душа. Ступив ногами на холодный кафель, я поежилась и стала судорожно кутаться в полотенце. С волос текли тонкие струйки, рисуя на коврике причудливые узоры.
В ординаторской только начинало светать, небо рделось красной полоской, облака были по-осеннему низкие, ночью опять был дождь. Преодолев желание упасть в диван и спать до самой линейки, я стала проверять все назначения и дежурные дневники. Волосы подсохли и предательски вились, намекая, что укладываться они сегодня не будут. Слышно было как в дежурке сработала кофеварка. Не сразу сообразила, что это за шипение, два часа сна давали о себе знать. Налив не самый вкусный кофе в чашку с котами, я уставилась в зеркало. Отражение мне категорически не нравилось. Странные прыщики как у подростка в дисгормонозе, напоминали, что торчу я в рассаднике всевозможной заразы, где сохранить лицо свежим и чистым просто невозможно, под глазами густилась синева, а веснушки смотрелись на грустной бледной физиономии совсем инородно, как будто кто-то ради шутки их нарисовал. На носу их было особенно много, они роились бронзовыми медяками, сливаясь и образуя странные пятна. Аделаида Карловна, морщина около губы,  с укоризной воззрилась на меня и всем своим видом показывала «не бережете вы себя, милочка, ох не бережете».
Катя сидела совсем сонная, забавно подвернув под себя ноги и безуспешно боролась с крышечкой от банки с детским питанием

- Надо подойти к нашей ночной подруге
- Я схожу, только сделаю что-то с лицом, иначе она подумает, что за ней пришла смерть

В оперблоке было тихо. От кафеля веяло прохладой и безнадегой, хотя некоторые говорят, что так пахнут дезсредства, может быть, я просто еще не научилась их отличать. На столе лежала одна единственная ночная история, на титульнике которой моей сонной рукой было выведено «лапаротомия по Пфаненштилю….» потом было что-то совсем слабо читаемое и в конце «кровопотеря 800 мл», и подпись, больше похожая на то, что кто-то психанул, расписывая ручку.
Женщина в палате дремала, по дренажу капала сукровица, судя по записям анестезиолога все было неплохо. Я глянула повязку, зачем-то поправила одеяло и тихонько вышла, пусть отдыхает.

- Опять безобразничили ночью? – услышала я голос постовой медсестры
- Не удержалась – пожала я плечами и смущенно улыбнулась
- Ей бы лишь шашками махать, как стала ответственной дежурить, все время тащит всех в операционную – выглянула из сестринской операционная медсестра.

Сегодня ровно год, как в отделе кадров, я бегло пробежав глазами по приказу поставила свою закорючку в трех местах и стала официально значиться как врач акушер-гинеколог стационара. Из девочки «все интересно, но всего боюсь» выросла девочка «пиздец конечно, но погнали». Руки не дрожат на операции, сердце не колотится как ополоумевшее, только искусанные губы предательски выдают мое волнение. Все стало по-другому, заведующий если и кричит, то только по особым случаям, Татьяна Михайловна называет Олюшкой, а Анна Владимировна зовет пить с ней кофе, сестры все чаще говорят « как хорошо, что мы с вами дежурим», а Надежда Алексеевна, все также в приемнике подсовывает мне шоколад в карманы халата.
Так не бывает, но здесь я чувствую себя дома, как нигде в другом месте.


Четыре….

- И что вас всех вот так сократили и все? – хмыкнула начмед
- Ну да – понуро ответила я
- Как странно

Ничего странного я не видела. А вот несправедливого хоть отбавляй. Каждое утро я просыпалась и думала ну когда это все закончится, а на работе то и дело ловила себя на мысли, что вот вернусь к нашим и расскажу, что мне тут пришлось пережить. Но сразу же после приходило осознание, что наших никаких больше нет, некуда возвращаться и все уже. Чувствовала себя наверное как Бунин, с той разницей, что Бунин был в Париже, а я в полной жопе. Совсем измучившись, собрав остатки воли в кулак и задыхаясь от обжигающего холодного воздуха, я шла в старенькое здание на окраине цивилизации.
Я мечтала поднять глаза от рабочего стола и увидеть Надежду Алексеевну и ее красный как пожарная машина костюм, а видела какую-то угрюмую акушерку, которая то и дело на меня жаловалась. Коллективу я не нравилась, они считали меня высокомерной выскочкой. Ощущение «не своей жизни» меня не покидало, а безнадега достигла такого масштаба, что уже даже декрет казался хорошим выходом из ситуации. Я уговаривала себя, что приработаюсь, но с каждым днем меня тошнило от этого места все больше и больше, а увидев свою зарплату, совсем приуныла.

Сегодня была последняя капля
Гинекологи меня особо не любят.  Як же мені не любити? Ну серьезно, меня любит даже Анна Владимировна, я почти как заклинатель змей.
Сегодня на линейку отделение гинекологии пришло с особо серьезными фейсами, халат заведующего развевался, брови были сведены к переносице. Не хватало только какой-нибудь воинственной музыки. Я закатила глаза. Очень странный мужик, скажу я вам. Нет, царь тоже не был ангел во плоти, но его действия чаще всего вписывались в рамки какой-никакой логики.

- У нас экстренная операция! – заявил заведующий с таким видом, как будто под халату него надето трико супермена

Я, доселе безучастно копашащаяся в телефоне, тут же встрепенулась, и стала прокручивать в голове, что же там такое произошло. Тумора? Малое кесарево? Может перекрут? Нунуну, не томите же. Боже в этом захолустье ничего не происходит, а я каждое утро просыпаюсь с мыслью "выскоблить бы кого-нибудь", так что говорите, я сгорю сейчас.

- Женщина поступила вчера, год назад ЛДВ, лечение не получала – начала какая-то пухлая блондинка (в жизни не выучу как их зовут)
- Дадад, у нее на УЗИ узел 5 см интерстициальный – подхватила другая. 
Вот ее я запомнила, ее зовут Аниса Фанисовна, попробуй такое имя-отчество не запомни, и она считает себя суперкрутой. Во-первых она живет в Екб и очень гордится сим фактом, а во-вторых она умеет делать УЗИ. В голове у нее правда село (и на лице тоже), но ее этот факт никоим образом не смущает.
- И гемоглобин у нее 87 – продолжил заведующий, - кровь мы уже заказали, сейчас идем оперировать.
-  А вы их медикаментозно не лечите? – Оля, держи язык за зубами, не надо тыкать в медведя палкой

Все воззрились на меня, воцарилась тишина. Блин, я чувствую себя Ромой

- Вы наверно считаете себя очень умной, потому что поработили в Екатеринбурге -  наехал на меня заведующий

Почему этот человек усиленно делает вид, что не работал в вышеупомянутом городе в соседней с нами больнице. У него на шее висит огромный деревянный крест. Долбаный старовер. Его поэтому «попросили» из 20-ки? Он в операционной призывал Перуна на помощь, а в ординаторской жег ритуальный костер?
Шумно вдохнула разряженный ненавистью воздух и ответила:

- Ну вообще я не считаю себя тупой, и сейчас просто поинтересовалась, почему не ЛДВ и гормональное лечение, а потом уже плановая операция - ох, Оля, тебе бы такой смелости два с половиной года назад, когда тебя Валера на линейке отчитывал
- Потому что вы с воем городе женщин мурыжите непонятными лекарствами и шпыняете до последнего, что они годами ждут операцию, у нас другая тактика.

Ой все. Другая у них тактика, чуть меньше пафоса, господа. Царя на вас всех не хватает. Я может быть наивная, но что-то мне подсказывает, что протоколы лечения писали далеко не идиоты, и нет-нет, но стоило бы им хоть ради интереса следовать.
С меня точно хватит.



Пять…

- Ну как там? – спросил он  – тебя не обижают?
- Я в другом мире. – начала тараторить я – это как государство в государстве, тут просто все не так, магия не иначе.... Я там жить готова, так страшно и так нравится, два месяца правда испытательный срок, а еще..
- Ну я вижу - перебил он меня, - ты выглядела как собака с перебитыми лапами, а сейчас на Олю опять стала похожа 


Ничего никому не скажу где я, и что я делаю, боюсь сглазить, учусь улыбаться, пытаюсь запомнить кто есть кто, ношу бейджик, хожу на каблуках, сплю дома, и все думаю, что пора уже принять эту простую истину "не зарекайся". 
Ни за что не догадаетесь где я.



11 комментариев:

  1. Оля, как написано!!!! Здорово! Я очень рада, что у тебя в жизни произошло что-то суперское! Ты же скажешь чуть позже? ))))

    ОтветитьУдалить
  2. Ни за что не догадаемся, но место это явно хорошее)) Очень-очень рада за тебя!
    Очень приятно читать, что у тебя наконец-то настала светлая полоса.
    Желаю тебе постоянного контракта!
    Но любопытство меня раздирает. Какой-то новый медицинский центр, а?

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. хочу верить, что она действительно светлая, а то надоело уже, не будет светлая - залью хлоркой

      Удалить
  3. Интрига однако! Мы подождем, главное, чтобы все было/будет хорошо)))

    ОтветитьУдалить
  4. Ответы
    1. мы ж выяснили в твитере, что бордель)

      Удалить
    2. Бордель Свидетелей Иеговы? :)

      Удалить
  5. Оля, заинтриговала!!!
    ПС: Пора писать книгу!

    ОтветитьУдалить
  6. Оля, как я за тебя рада, ттт!
    Не так часто встречаются люди, которые с радостью ходят на работу))

    ОтветитьУдалить